Любовь из пепла
Автор: Константин Шива
Дата публикации: 14/04/2005
Наша семья пережила пожар, беспощадно пожравший всю нашу любовь... Все превратилось в безнадежный пепел... Хотя начиналось с очень малого и незначительного.
Мы (я и моя жена) выросли в христианских семьях и были научены только хорошему. Назывались верующими, но лишь Бог знал, насколько мелка и обманчива была наша вера в Него. Не ошибусь, если скажу, что большая часть нашего хождения пред Богом была только формальностью.
Мы имели много друзей, потому что между собой как-то не могли найти общий язык. Наши семейные беседы были очень коротки, а если затягивались, то обязательно превращались в недопонимание и ссоры. И не раз я терял терпение, и уходил из дома, и даже позволял себе поднять руку на жену. Чтение Слова Божьего и молитвы для меня были редким обрядом. Часто я говорил своей жене, что если ей не нравится, то дверь всегда открыта, мол, собирайся и уходи. Мы позволяли себе бросаться друг в друга словами оскорбления и унижения, но при друзьях умели надевать красивую маску. Никто даже не мог подумать, что в нашей семье все жарче и жарче разгоралось пламя боли и пропасть между нами росла.
После пяти лет совместной жизни наша семья зашла в тупик безысходности. Наконец я пришел к выводу, что у нас нет ничего общего. Приняв роковое решение, выгнал жену с дочкой (за время нашей совместной жизни Бог подарил нам доченьку) к ее родителям. В это время я находил всякие обвинения и много причин того, почему моя жена не достойна меня как мужа. Мое решение было настолько серьезным, что даже упоминание ее имени раздражало меня.
Окружающие, услышав о происшедшем, были просто разбиты новостью и недоумевали, как это могло случиться, ведь мы всегда были такие радостные, приветливые и дружелюбные. Но удачно носить маски было нашим скрытым талантом, который нам очень нравился...
В разлуке меня сильно раздражало, когда жена обращалась ко мне со словом "муж", не говоря уже о словах "дорогой мой муж". Я не мог перенести мысли, что за меня молилась дочка. Я не хотел, чтобы надорвалась ее детская вера в Бога, потому что она просила о том, чего никогда не получит.
Разлука с моей доченькой была для меня сильнейшим ударом, принесшим уныние и одиночество. Никто не знал о минутах скорби, когда я просто заходил в пустую спальню девочки, брал одеялко с ее кроватки и ее одежду и впитывал слезы разлуки... Никак не мог надышаться этим дорогим, до боли знакомым запахом. Я также не мог перестать возить "карсит" на заднем сиденье моей машины, успокаивая себя мечтой, что когда-нибудь все-таки заберу дочь, несмотря на то, что расстояние между нами было три тысячи миль.
Никому не говорил о своей тоске и о том, как со слезами засыпал только в обнимку с дочкиной любимой мягкой игрушкой.
Переживая, я все больше ополчался на мою жену, и все больше в моем сердце разгоралась ненависть к ней. У меня была гора обвинений, но самое главное - я никак не мог согласиться, что в моем глазу лежало бревно. Это было не так важно, потому что больше всего меня терзал ее сучок. Утаенный грех против моей жены не был страшен в моих глазах, потому что никто об этом не знал. Но меня он беспощадно жалил и все дальше и дальше отталкивал от правды в пропасть одиночества и ожесточения. Уходя с головой в любую работу, я трудился с утра до ночи и только таким способом мог отвлечься от этой проблемы на короткое время.
Прошло шесть месяцев нашей разлуки, мне было нисколько не легче. Обратившись к адвокату, я отдал чуть больше двух тысяч долларов для расторжения брака. Завелось дело, посыпались вопросы и советы от друзей и родственников, но мое решение было окончательным. В процессе развода я хотел унизить жену, а в ответ ожидал от нее смирения и спокойствия. Однако, получив это, не был удовлетворен. Многократно и свободно грубил родителям обоих сторон и ни капельки не сомневался в том, что я прав. Их переживания и молитвы были для меня безразличны, мое самомнение превосходило все рамки.
Постоянно думал о дочке, но успокаивал себя тем, что она играет с другими детками и про меня уже забыла. Не желая ее травмировать и напоминать о себе, я просто не звонил, а только писал длинные письма и с фотографиями высылал их на ее имя, но к себе - на свой же адрес, успокаивая себя иллюзией, что наши отношения с девочкой сохранились хорошими и близкими. Я никак не мог поверить, что трехлетний ребенок может пережить стресс от разлуки со мной, но, как оказалось, она плакала каждый день и молилась, чтобы Боженька вернул ей папочку.
Всю мою любовь к дочке я не смог бы передать в словах.
Как-то внезапно меня пронзила тонкая мысль: "Любишь ли ты Бога так?" Было трудно прогнать ее, ведь я помнил стих из Библии, говорящий, что если кто любит ближних (жен, матерей или детей) больше, чем Бога, тот Его (Бога) не достоин.
Но потихоньку я успокаивал себя тем, что все идет так, как надо. Ходил в церковь, проводил время с молодежью, даже иногда принимал участие в программах. Окруженный вниманием, я понял, что только в Боге есть жизнь. Начал все больше задумываться о Нем, и чисто случайно(?) мне попалась видеокассета, где говорилось о духовном рождении. Не знаю, откуда пришло желание, но просмотрел эту кассету два раза и понял, что я не рожден свыше, как об этом говорил Христос. Став на колени, со слезами просил у Бога прощения за свою жизнь, за безответственность к семье и к церкви. Бог меня простил. Но я простить свою жену никак не мог.
Меня стало интересовать общение с молодежью. Я смотрел на других девушек, потому что знал: мне надо будет создавать новую семью. Прошло около года. Ни одна из девушек не соответствовала моим запросам, но в своих поисках я не сдавался. О возвращении жены обратно даже не могло быть и речи. После костра - пепел... - это последние остатки, которые выбрасываются и забываются. Такого мнения я всегда придерживался по отношению к моей "половине".
Церковь и общения стали для меня очень близкими. Я полюбил Бога, потому что не только знал о Нем, но даже познакомился с Ним. Бог наполнил меня прекрасным покоем - и пришла тишина... Но это было до тех пор, пока не касались моего семейного вопроса. Я читал Слово Божие, завел дневник и записывал строки из Библии, которые ложились на сердце, для размышления. Чаще всего это были места о примирении, прощении, любви и так далее. Христос мне говорил и наставлял, указывая на ошибки в семейной жизни, но я находил всякие причины того, что эти стихи ко мне не относятся.
Как-то в нашей церкви одна из молодых сестер рассказывала о своей поездке в лагерь, делясь успехами и чудесами, которые творил там Бог. Я замечал, что те молодые люди, которые ездили в лагерь или на миссионерское служение, отличались от всех. Это было необъяснимо, но для меня - очень любопытно. Я подошел к этой девушке и взял телефон женщины-организатора этих поездок. Позвонил ей и, объяснив, кто я такой, и рассказав, какой хороший человек, высказал желание принять участие в очередной зимней поездке. Следующий шаг был прост: поездка намечалась этой же зимой. Меня обрадовала мысль, что смогу уехать далеко за океан и там наконец отдохнуть от всех разговоров о моем прошлом. Послужу деткам в домах-интернатах, раздавая подарки и рассказывая Рождественские истории. Встав на колени, я молился о предстоящей поездке, чувствуя Божью волю и расположение человека, с которым должен был ехать на пять недель в Беларусь и Россию. Попутчица, с которой предстояло проводить все это время, была мне не знакома и не знала о моем прошлом. Я был уверен, что эта поездка для меня будет только отдыхом, и никак не мог дождаться, когда же попаду в страну, где был рожден 26 лет тому назад.
Потом я сказал организатору, что разведен. К моему удивлению, она потеряла сон и ее молитвенные вопли к Богу только умножились (об этом я узнал немного позже). Она не знала, брать меня с собой или нет и как на все это смотрит Бог. В это время, по моей просьбе, наша церковь благословила меня в путь и обещала молиться непрестанно.
Мое знакомство с сестрой-организатором произошло в аэропорту Германии, и я надеялся, что мы подружимся в пути и все будет хорошо.
На третий день, когда мы были только вдвоем в комнате, эта сестра предложила мне послушать... о моей жизни. Мне было очень смешно, что человек, который видит меня впервые, мог что-то обо мне знать. Я не мог скрыть любопытства: что же мне могут рассказать? Она начала:
- Когда ты позвонил и сказал, что разведен, я потеряла сон. Молилась Богу непрестанно и хотела знать, как мне с тобой поступить. Меня мучил вопрос: как можешь ты ехать к сиротам, оставив свою жену? Я ждала ответа от Господа, потому что служение пред Ним очень важно и мне нужна была уверенность, брать тебя или нет. Вечером мне позвонил родной брат, который нечасто звонит, и, расспрашивая меня об успехах в служении, задал вопрос о том, как выбираю себе попутчиков. Я сказала ему просто: сначала выбираю, а потом каюсь. Ему хотелось знать, что я имела в виду? Объяснила, что, перед тем как дать кому-либо согласие на поездку, задаю много вопросов, но как-то не подумала задать еще один - о разводе. И теперь моим попутчиком станет разведенный! Брат спросил: "Как его зовут?" Я ответила: "Ты его не знаешь, он живет на другой стороне Америки, и ты там никогда не был". Брат стал настаивать на своем - чтобы я назвала имя этого человека. После продолжительного препирания решила сказать ему имя, после чего последовало молчание. Я не могла понять, что происходит. И тихим голосом мой брат сказал: "В молитвенной группе мы с его женой уже больше года молимся, чтобы Бог восстановил их семью..."
Последнее предложение ее рассказа было для меня ужасным ударом. От чего бежал подальше, стояло прямо перед моим лицом, ведь к моей бывшей жене я был жесток и равнодушен; все, что хотел, - это забыть о прошлом. Мне не хватало воздуха, было трудно дышать...
(Продолжение следует.)
